label index  ▪  name index jukebox  ▪  lightbox  ▪  memberlist  ▪  upload  ▪  help  ▪  about this site  ▪ russian

Home > . . > Alexander Tikhonov > The failure of engineer Rebikoff

Featured  |  Last Comments  |  Search


 
 

 

on other languages Русский

The failure of engineer Rebikoff

Exactly one hundred years ago the unusual shape gramophones appeared in Russian musical stores. They were made at the domestic factory of V.I. Rebikoff. This company had dared to challenge the foreign firms specialized on phonograph records and devices for their playback.

At the beginning of XX century the Russian gramophone business was well behind of the foreign industries, and it was import-oriented. In spite of the fact that Russian businessmen had quickly realized that the new business could be very profitable, the first attempt of starting up gramophones and records manufacturing ended up with total fiasco.

The news of founding Russian company by millionaires P.F.Korovin, S.N.Zaharov and engineer V.I.Rebikoff was told for the first time in 1901 by Ippolit Pavlovich Rapphof who was a musical critic and the owner of the largest in St.-Petersburg gramophone store. Like any other big enterprises, the new business required serious preparation, special knowledge and large capital investments. If succeeded, it could unite the largest Russian gramophone dealers, which were at that time in sharp competitive struggle. Rapphof himself was competing with Burchard in St.-Petersburg, Zimmerman with Muller in Moscow, Morozov with Verner in Kharkov, Bankovsky with Adler in Rostov. In such state of affairs they failed to come to unity concerning the new enterprise.

Soon after, Mr.Rapphof quitted the company. The new Association was named after Vasily Ivanovich Rebikoff. How did he manage to win the confidence of Petersburg’s businessmen that decided to undertook the venture and invest large amounts? Vasily Ivanovich was the brother of known in those years Russian composer Vladimir Ivanovich Rebikoff. Among engineers he deserved popularity as “director-technician of the Belgian Electric Illumination Society” in St.-Petersburg, then he headed different companies; had been engaged in cinema; achieved great success in kerosene illumination business. The news about invention of gramophone amazed him so much that he decided to devote himself completely to a new arising science - the acoustics. As a matter of fact, he was the "Russian Berliner" – one with irrepressible imagination, enviable energy, and absolutely absent commercial streak that finally played its fatal role.

Since rumors were spread that engineer Rebikoff had seriously engaged in business of improvement of “talking machine”, everyone who knew him as a talented technician, and who was interested in this apparatus, looked forward with a great hope at the beginning of new business. The work got into gear. The factory of the Association grew up on the Belgian power plant former site on the banks of Fontanka River. It contained the device assembly workshop, the galvanic shop, the press branch, the cabinet of voice recordings, and the inventor’s personal laboratory.

The enterprise had been planed per sample and similarity to the largest foreign companies of that time. Many machine tools and equipment, as well as 15 million needles had been bought for expensive price. An indispensable attribute of all gramophone factories - a huge pipe - ominously looked at the rising child of Russian entrepreneurship. As it always happened during startups of Russian enterprises, Rebikoff fall a victim to newspaper attacks and sneers at the beginning. Trying to withstand news dealers, he declared on the pages of “The Stock Exchange Gazette” that for him will work exclusively Russian people, and that the enterprise will function with help from neither foreign capital nor foreign workforce. However, everything was not that simple.

The preparatory works for gramophones and records production had been delayed. All that time Mr. Rebikoff with the assistance of composer Vladislav Francevich Aloise worked hard on acoustic experiments trying to gain the understanding of sound recording secrets. The most attention Rebikoff paid to the membrane since he realized that it was the most important unit of all gramophones and recording devices. He thoroughly learned membranes of the improved gramophone creator Mr. E. Jonson and noted such their shortcomings as sound harshness and “chunkiness”. By means of experiments and calculations, Mr. Rebikoff concluded that these shortcomings can be easily eliminated by modifying the design and operation of the most important membrane part – the mica. In order to neutralize harmonics sounds and overtones he thickened mica’s central area. The result was called “The Enclosed” Rebikoff’s membrane; however there was a little difference from the original Jonson design. Mr. Rebikoff also invented special needle. Thanks to its duller tip, it did not much damaged walls of records grooves and showed better tracking. Besides, it did not prick users’ fingers that positively distinguished it from the regular needles.

Rebikoff’s design innovations immediately drew attention. He had abandoned the practice of thoughtless copying from the imported devices; instead of bulky boxes with large horns he created compact device of unusual form: the body of the new gramophone had a shape of mandolin. An elegant tube with a shape resembling French horn served as a device decoration. It was portable, convenient, and did not require a lot of space. The size and the shape were refined by experiments. Rebikoff’s horn served as a prototype for ton arm – a special device that later became one of the most important improvements to the gramophone.

Inclined position of the disk on which records were put was the distinguishing feature of “V.I. Rebikoff and Co. Association” devices. By inventor’s opinion, such solution improved accuracy and cleanliness of the sounds emitted by the membrane. Since the needle made some pressing on side walls of record grooves, it more precisely followed its bends. Gramophone winding up was possible to do absolutely silently; when the spring reached the appropriate winding, a special gadget rang warning about possibility of spring breakage. Each device was equipped with brake, allowing stopping rotation of the disk, and a special rack supporting the horn.

The factory manufactured gramophones were of two categories: “the simple” and “the concert”, the first one had playing time 4.5 minutes per winding, the second one 6 minutes. Judging by the price, Rebikoff did not charge exorbitant price: gramophones were sold for 55 rubles, membranes for 10 rubles. Comparing to other companies, such prices were quite moderate. In a half year of the beginning of gramophone sells they started to offer the first records. They had two sizes: large (grand) for 2 rubles 50 kopeks, and medium (a little smaller than normal 7”) for 1 ruble 25 kopeks. All of them were recorded just on one side; the playback speed was 82…90 RPM. Since at that time there were no RPM standard, Rebikoff was among the first ones who began to state the RPM speed right on the label. He also printed librettos and included leaflets into sleeves of corresponding records.

In critics opinion it turned out that they were “quite successful and none the worse than the foreign ones, and in many cases are even better”. It would seem like the first Russian factory was functioning at the full force and the foreign companies would get soon a strong competitor... But suddenly it had stopped working, workers had been dismissed, machine tools came to a standstill. “My records are still too noisy” explained the inventor telling the reason for stopping the plant. Rebikoff resumed the experiments, hoping to comprehend the secrets of the best foreign factories technologies. While he tried to gain this knowledge relying on his own strength, the factory idleness brought nothing to the “Company”, but the losses. However, Rebikoff did not despair. After all, such partners as millionaires P.F.Korovin and S.N.Zakharov were able to lose hundreds thousands. By the end of 1903 the recordings at Russian factory were resumed.

Vasily Ivanovich Rebikoff was among the first ones who assessed the cultural significance of gramophone and made practical steps for expansion of Russian repertoire. He recorded soldier's marching songs performed by singers of the Lifeguards Grenadian Regiment; “Port Arthur” march performed by own orchestra. In the business of voice recordings Rebikoff had proved to be innovator. The access to his studio was opened to all interested people. For a certain fee it was possible to sing or narrate a record and receive a desired number of copies. It looked like such studio of sound recording should assist in strengthening of the Company financial position. In order to increase income from such records Rebikoff even adopted a new advanced way of record manufacturing which reduced production cycle from 14 to 4 days.

Trying to make records more available to people, Rebikoff did not exercise pricing policy flexibility that did not help economic position of the Company. A regular price of 2 rubs and 50 kops had been assigned to the records of even most famous performers that caused their evident displeasure and unwillingness for further recordings. As a result, the repertoire sung by Chaliapin and Vyaltseva had never been published. Celebrities did not want to lose in royalties, after all, the other companies paid them much more.

The “Golden” one and the last one year of the “V.I. Rebikoff and Co. Association” became 1904. The company exhibited their gramophones at “The Kids World” exhibition that took place at that time in St.-Petersburg. The Golden Medal was earned by Association for participation in cloistral works exposition with its sacred music records. Rebikoff’s gramophones had the big success at the international exhibition in London where many foreign firms showed their production. But Association’s devices were presented there under “Naturephone” name. The reason for such naming was the notarial protocol, presented by an England-Germany Joint-Stock Company. The owners of this Company demanded from other companies changing the name of “Gramophone” on something else because the said name was patented by them in all countries except Russia which did not grant the “rights” i.e. patents on names. “V.I. Rebikoff and Co. Association” was timely informed about this problem by its London representative, and made all necessary naming corrections. Soon after, the name “Naturephone” was also assigned to a new less expensive device which was “extremely solid by the design and graceful in shape”.

In July of 1904 “V.I. Rebikoff and Co. Association” announced the expansion of business and was transformed into “Joint-Stock Company of Improved Gramophones of V.I. Rebikoff” with the capital of one million rubles. It looked like the success was in their hands and the business went not so badly; however a shadow of bankruptcy already meant trouble for the enterprise. From the first days of business V.I. Rebikoff faced the competitors’ counteraction. Already at the beginning of works the “accessory manufacturers” - known French firm “Peugeot” had broken duly delivery of gramophone springs that resulted in delay of the first party of 250 devices release. He did not meet with approval from rich lenders. Partners demanded from Mr. Rebikoff manufacturing of expensive richly incrusted devices with horns made of pure silver. The high prices promised them the high profits. Mr. Rebikoff did not share this point of view, assuming that gramophone should not only be profitable to the manufacturer, but also be accessible to the buyer. The end was close...

Answering reporters’ questions that used to besiege Rebikoff, he declared that he is at the eve of a great invention in the gramophone business. “I will make a revolution. Instead of records I will use cartridges. I could enlarge them according to my activities to any size”. The reporters remained in perplexity from “the great plans” of the person who wasted not one hundred thousand of someone else money on useless inventions … Constantly experimenting, he had finished business to the bankruptcy. This, talented in general person, had shown his practical inefficiency, surrounded himself with a crowd of spongers that accurately received their salaries, but quitted the Rebikoff’s factory at the same moment as P.F.Korovin and S.N.Zaharov decided not to dump any more money into this enterprise. The talented inventor, but an unlucky businessman had shared the fate of many singles that got into the debt servitude.

One morning he read his name in the black list of bankrupts within the jurisdiction. An enormous stock of records, matrixes, machine tools and the equipment - everything were sold by auction…

This was the end of V.I. Rebikoff's attempt to begin the first Russian manufacture of gramophones and records…

Alexander Tikhonov

Originally published in «Audio Producer», №5 2003

English translation by Yuri Bernikov.

 

Hits:

5617

Rating:

6.00 (2 votes)

Added by:

bernikov | 06.09.2008 10:15
 
    Rating of this item
 
 
Author Comment
bernikov
Admin
Запись в гостевой книге, которую оставил Юрий Николаевич Кружнов (Санкт-Петербург)
Уважаемый Юрий Берников. Сайт Ваш хороший, и он нужен, спасибо, я заглядываю на него как интересующийся звукозаписью. Но хочу озвучить некоторые свои замечания по статье Александра Тихонова «Крах инженера Ребикова», полной интересных сведений. В ней есть однако неточности. Первая – адресная, по поводу фабрики Ребикова. Написано: «На прежнем месте Бельгийской электрической станции на Фонтанке выросла граммофонная фабрика "Товарищества"…» Это не так. Станция Бельгийского анонимного акционерного об-ва «Электрическое освещение Санкт-Петербурга» находилась и находится поныне (только ныне это филиал ТГК-1) по адресу Фонтанка, 104. Ее «живописно» торчащие четыре трубы на Фонтанке знает каждый петербуржец. А фабрика Ребикова располагалась по адресу Фонтанка, 123, на территории тогдашнего Ново-Александровского рынка - он занимал участок нынешних домов 123-125 и весь квартал, ограниченный Фонтанкой, пер. Бойцова, Вознесенским просп. и Садовой ул. В 1957-60 гг. на этой территории было выстроено Общежитие ЛИСИ (между прочим, последняя работа известно сов. архитектора А.А.Оля).

Вторая неточность. Фабрика Ребикова была не только первой в Петербурге (и второй в России) фабрикой этого профиля, но осталась единственной (и так же второй в России – в 1901 г. такая же ф-ка работала в Риге) отечественной фабрикой, где производились грампластинки и производились записи для них русским инженером. Ни до, ни после «фабрики Ребикова» (до 1920 г.) граммзаписи русскими фирмами не производились, это было делом иностранцев, с участием их капитала и их инженеров («Граммофон», «Зонофон», «Патэ» и др.). А первых инженеров по записи прислал в СПб. сам Берлинер в 1899 г. Граммофоны же в 1903-1904 годах начали выпускать и другие петербургские фабрики и мастерские, и в Петербурге их было немало – того же И.П.Рапгофа например; или ф-ка в Апраксином дворе, или ф-ка П.Н.Скуридина, ф-ка «Граммофон» в Гатчине и др. Но и тут было непременное участие иностранного капитала, он контролировали рынок. Заслуга же Ребикова была в том, что он первый стал производить отечественные грампластинки.

Третья неточность – капитал фабрики был на 80% иностранный, фабрику держало англо-немецко-американское «Общество Граммофон» (бывш. «Berliner's Gramophone Company»), Ребиков только имел свой пай. Название «Фабрика В.И.Ребикова» существовало больше для рекламы. Русский капитал участвовал малой толикой и быстро ушел из дела. Именно с «Обществом Граммофон» и вышел у Ребикова конфликт. Ребиков держал в руках всю технологическую часть, произвел множество нововведений и лично проверял качество пластинок, жестко отбирал лучшие образцы и порой браковал их сотнями. Благодаря этому качество продукции было очень высоким. Выпускалось до 10 тыс. грампластинок в год, делалось до 1000 записей. Но это же нежелание Ребикова «делать вал», его упор на качество и привели фабрику к краху. На граммофонах фабрика выжить не могла. Контракт был расторгнут. Запись и производство грампластинок снова оказалось исключительно в руках иностранных фирм или с превалирующим участием иностранного капитала. А первые отечественные граммпластинки в Ленинграде стали массово выпускаться (хотя отдельные записи делались и в 1918, и в 1919) лишь в 1920 году.

Спасибо Вам.
  10.08.2011 11:47
Offline User profile of Send an email message to http://my.mail.ru/mail/ylb2/    
bernikov
Admin
Re: Запись в гостевой книге, которую оставил Юрий Николаевич Кружнов (Санкт-Петербург)
Уважаемый Юрий Николаевич,

Спасибо за замечания и новые сведения о фабрике Ребикова. Наверное, гостевая книга не лучшее место для того, чтобы вести подобные дискуссии, поэтому я продублировал Вашу запись в виде комментария к статье. Но у меня есть несколько своих замечаний к Вашим замечаниям:

1. Вы пишете, что “первых инженеров по записи прислал в СПб. сам Берлинер в 1899 г”. На самом деле были присланы не “инженеры”, а один единственный инженер Вильям Синклер Дарби, да и сама петербуржская сессия 1899 выглядит более как авантюра, потому что она была инициирована Берлинером в обход его же собственных соглашений с фирмой Граммофон. Более подробно об этой сесии можно прочитать в предисловии Алана Келли к русскому каталогу, опубликованному на нашем сайте на русском языке под заголовком История начала Граммофонной Компании в России., но по утверждению самого Алана, в ней остаётся ещё много неясностей и белых пятен.

2. Любая информация представляет ценность только тогда, когда она подкреплена проверямыми источниками и фактическими документами. В этом плане я хочу отметить экслюзивную для нашего сайта работу многоуважаемого Анатолия Ивановича Железного Летопись деятельности в России Граммофонного «Товарищества В.И.Ребиков и Кº» 1903 – 1906. основанную исключительно на исторических документах. В ней ничего не сказано о том, что капитал фабрики был на 80% иностранный. Может быть, Вы поделитесь с нашими читателями откуда у Вас эти сведения ?
  10.08.2011 11:50
Offline User profile of Send an email message to http://my.mail.ru/mail/ylb2/    
bernikov
Admin
Re: Запись в гостевой книге, которую оставил Юрий Николаевич Кружнов (Санкт-Петербург)
(перенесено из гостевой)
Уважаемый Юрий Берников! (извините, не знаю Вашего отчества). Я не сумел попасть на страничку со статьей о Ребикове, хотя на форуме зарегистрирован. Спасибо Вам за скорый ответ и за ссылку и подборку Анатолия Железного, весьма уважаемого мной человека. Сначала уточню по поводу адреса фабрики Ребикова, ибо на фото по Вашей ссылке указан адрес Морская ул., 17. (то есть Б.Морская, поскольку М.Морская с 1902 стала улицей Гоголя). Там, в бывш. небольшом доме ювелира Мерца, у Ребикова был открыт магазин (адрес магазина есть и на афише фабрики), а сама фабрика располагалась на Фонтанке, 123. Насчет «пепелища» Бельгийской компании» в журнале «Граммофон и фонограф» я долго думал еще когда лет 20 назад увидел эти слова. Тут два было предположения: либо это «журналистский оборот», метафора (тем более, что журналисты не очень любят точность (к примеру, «дядя Костя», артист Варламов, назван там «комиком»; этак и наш великий Щепкин мог попасть в комики). Но возможно, на территории Ново-Александровского рынка находился склад угля или котельная для отопления помещений рынка, на месте которого и выросла фабрика и которое журналист назвал «пепелищем». Ибо станция Общества никуда не исчезала и, как я уж писал, благополучно существует до сих пор, сначала как ТЭЦ-2, а теперь как филиал ТГК-2. Могу прислать для интереса фотографии станции – 1911 года и современную. Это к вопросу, насколько можно доверять тогдашним журналистам. Но это мелочи. Теперь о граммофонном деле.

Спасибо еще раз за Летопись деятельности Ребикова, только исключительно на приведенные там сведения нельзя опираться. Есть другие. Все приведенные материалы мне известны, это я читал в указанных Железным журналах и конспектировал еще очень давно; кое-что мне удалось из журналов отсканировать. У Железного упомянут в основном только один исторчник (если не считать один раз упомянутые Наука и жизнь и Свет и звук) – Граммофон и фонограф, который в 1906 стал выходить под названием Граммофон и фотография. Однако встречаются сведения и в других журналах, в книгах и в мемуарной литературе. К сожалению, моих старых тетрадей с выписками у меня нет под рукой, дома мне их трудно найти теперь, времени прошло много, но я найду и, как смогу, пришлю цитаты. Но могу указать хотя бы на известную Вам сводную книгу Грюнберга и Янина «История начала грамзаписи в России», там о Ребикове также есть сведения, которые дополняют список Железного, а кое в чем уточняют.

О Ребикове очень мало сведений, и некоторые факты его деятельности сегодня можно трактовать двояко. Отвечу теперь на Ваш вопрос по поводу иностранного капитала. Я встречал слова об этом в книгах и в журналах (но поворяюсь – не могу пока найти свои выписки). То, что я скажу далее, есть мои собственные догадки. На мой взгляд, есть факты косвенные, указывающие на то, что Ребиков устраивал фабрику не только на русские деньги. Обратите внимание на ироничный тон журналиста по поводу русских денег и русских спонсоров. Но это частное. Погрузимся в конкретные факты: Захаров с Коровиным, как «слышал» журналист, истратили на обустройство фабрики вместе со станками и приборами 160 тыс. руб. Надо сказать, не слишком большая сумма. К примеру, один из доходных домов самого мануфактурщика Коровина, что на Садовой, 22, по закладной Кредитного общества стоил 220 тысяч. Как было на 160 тысяч обустроить целую фабрику, сказать трудно. Но о дальнейшем финансировании со стороны русских предпринимателей ничего не говорится. Перечислен список вложений, но только самый минимум, начальный минимум. Однако дальнейшее производство и грампластинок, и граммофонов в течение последующих лет явно требовало не одну сотню тысяч, если не миллионы. Вот в книге Грюнберга читаем на стр. 124: «»В июле 1904 г. «Граммофон и фонограф» сообщает читателям о том, что «Товарищество Ребиков и К0 преобразовалось в акционерное общество усовершенствованных граммофонов В. И. Ребикова и К0 с капиталом в млн. рублей»». (Почему этого нет у Железного?) Откуда взялись такие средства? Доходы? Вряд ли, они только уменьшались (это 1904 год, закат дела Ребикова). Но и чтобы были доходы, нужно сначала вложиться. А Захаров с Коровиным уже отошли от дел фабрики. И потом – нельзя забывать про патенты на производство грампластинок и грамзаписи (ведь не по-пиратски работал Василий Иванович). А по части патентов и права на производство, как Вы знаете, в те годы шла упорная борьба, в которой сам Берлинер чуть не оказался не у дел. И потом – если фирма Ребикова обладала капиталом в 1 млн., почему же она лопнула? Не «помог» ли кто-то тому, чтобы фабрика перешла в другие руки? У меня впечатление, что участие иностранного капитала тщательно скрывалось тогда, ибо тут вступали в силу авторские права на производство, дело могло принять нежелательный оборот. Но заметьте, что Граммофон-Компани постоянно присутствует рядом с Ребиковской фабрикой. Даже после закрытия фабрики все скупил тот же Граммофон (или взял обратно?). Мало того – открытия Ребикова и его технологии не получили развития, разрабатывались по-прежнему технологии зарубежных инженеров, до самого 1917 года (а точнее – до 1920). Почему? И еще – откуда у Ребикова взялись необходимые станки и аппаратура? Купил за границей? Такую аппаратуру просто так не продадут (и не продавали). Это была производственная тайна (технология производства). Не мог же Ребиков сам все создать за несколько месяцев, то есть стать еще одним Кро, Эдисоном и Берлинером в одном лице. А шеллачная масса, очень и очень дорогая? А способы ее приготовления? Обустройство фабрики явно совершалось при условии мощного пая или другого финансового участия продающего. А продающими были кто? (см. сначала). Кстати, отношения у Берлинера с Граммофоном были сложные, он сам один из создателей ее и влился в эту корпорацию со своей ганноверской фабрикой. И он всегда был за ее спиной.

Вот мои соображения об иностранном капитале. Пусть это фантазия, и утверждать, что Ребиков держался в основном на иностранном капитале, неверно, но так же неверно утверждать, что капитал был исключительно русский. Или придется довериться одному журналисту в одном журнале. Ибо я лично нигде больше сведений о русском капитале Ребикова не находил. Сведения я черпал не только в отраслевых журналах и книгах, но и из мемуарной литературы частенько – и даже из художественной (если встречалось что-то).

Ребиков не произвел, увы, революции на этом рынке. Хотя он изобрел, например, свою мембрану и свой рупор, все же в ходу была чаще мембрана Джонсона, а рупор Патэ и других изобретателей. По части грампластинок он был славен тем, что производил диски отличного качества, это точно. Но рынок до него уже был огромный. Статистика говорит: в 1901 году количество проданных в России грампластинок составляло 1 млн. Только в СПб. за 1901 год было продано 20 тыс. (все иностранные). Сведения почерпнуты из журналов «Граммофон и фонограф», «Граммофон и фотография», «Граммофон», «Граммофонный мир», «Наука и жизнь» и др. А в 1900 году началось повальное увлечение граммофонами. Граммофоны собирали несколько петербургских фабрик, но в основном из деталей, поставляемых иностранными компаниями. Однако два-три года спустя не было трактира в Петербурге без граммофона. А фабрика Ребикова только планировалась.

Что касается «инженеров», присланных в 1899 в СПб., то эту фразу я, во-первых, встречал не раз, кстати, и Грюнберг говорит именно об «инженерах», а не об одном инженере. А во-вторых, ведь и Алан Келли пишет: «В апреле следующего 1900 года Дарби снова был послан в Санкт-Петербург, на этот раз уже в качестве официально аккредитованного эксперта Граммофонной Компании. Его опять (!) сопровождал Фред Гайcберг…» Стало быть, и в апреле 1899 они приезжали вдвоем. Думаю, если это была авантюра с точки зрения взаимоотношений Берлинера с партнерами, то в то же время откровенная попытка Берлинера завоевать русский рынок. Фамилии людей, общавшихся в России с Дарби, практически «зашифрованы» в воспоминаниях, это признает и Аллан Келли в переведенном Вами предисловии. Да это и понятно. (Кстати, в тексте опечатка – фамилия Рапгоф написана как Рапгорф). Однако можно предположить, что такой пытливый человек, как Ребиков, тоже общался с Дарби, хотя сведений об этом и нет. Если пофантазировать – не было ли тут тайного сговора Ребикова с Дарби о будущем производстве грампластинок? Ведь вот в Риге в 1901 работала фабрика грампластинок. А о ней сведений, увы, практически никаких.

Некоторые русские энтузиасты возили тогда наших артистов записываться за границу для грампластинок. В частности, это делал Ипполит Павлович Рапгоф (граф Амори). Очень может быть, что именно Рапгоф общался в 1899 г. с Дарби, потому как приходилось мне читать, что в 1901 Рапгоф участвовал в записи русских артистов уже у нас в России (возможно, с тем же Дарби). Только почему-то по воспоминаниям Гайсберга на Рапгофа легла тень жулика…

Вот пока все, что могу сказать на высказанные Вами замечания и вопросы.

Вообще-то этот вопрос – история грасзаписи в России – давно требует научного подхода и охвата – выявления источников, их анализа, составления единой картины. Пока существуют работы «обрывочные», хотя и очень ценные и интересные, но сведения в них часто разнятся, некоторые факты и выводы противоречат друг другу. Сделает ли кто-то когда-нибудь такую работу?
  12.08.2011 22:17
Offline User profile of Send an email message to http://my.mail.ru/mail/ylb2/    
bernikov
Admin
Re: Запись в гостевой книге, которую оставил Юрий Николаевич Кружнов (Санкт-Петербург)
Уважаемый Юрий Николаевич,

Спасибо за подробный ответ, но я Всё-таки не могу согласится со многими Вашими утверждениями и предположениями. Например, Вы пишите:

Юрий Николаевич Кружнов wrote:
Что касается «инженеров», присланных в 1899 в СПб., то эту фразу я, во-первых, встречал не раз, кстати, и Грюнберг говорит именно об «инженерах», а не об одном инженере. А во-вторых, ведь и Алан Келли пишет: «В апреле следующего 1900 года Дарби снова был послан в Санкт-Петербург, на этот раз уже в качестве официально аккредитованного эксперта Граммофонной Компании. Его опять (!) сопровождал Фред Гайcберг…» Стало быть, и в апреле 1899 они приезжали вдвоем.

Я не думаю, что Грюнберг обладал этой информацией. Что касается Алана Келли, то для меня совершенно очевидно, что Вы не правильно интрерпретировали фразу "Его опять сопровождал Фред Гайcберг…". В статье ей предшествует другая фраза: "15 Мая он (т.е. Дарби) сообщает о своём отъезде из Лондона вместе с Фредом Гайсбергом и Теодором Бёрнбаумом в Лейпциг, и далее в знаменитый “тур по шести городам” Европы.". Таким образом, слово "опять (!)" означает, что они вместе ездили в “тур по шести городам”, а теперь опять же вместе отправились в Санкт-Петербург. Таким образом, по Алану Келли в 1899 году в Санкт-Петербурге Дарби был действительно один, чему собственно говоря и посвящена вся статья.

Юрий Николаевич Кружнов wrote:
В июле 1904 г. «Граммофон и фонограф» сообщает читателям о том, что «Товарищество Ребиков и К0 преобразовалось в акционерное общество усовершенствованных граммофонов В. И. Ребикова и К0 с капиталом в млн. рублей»». (Почему этого нет у Железного?) Откуда взялись такие средства?

У Железного, видимо, потерялась выписка из этого номера. К счастью, этот журнал, как и ряд других, у нас есть на сайте по этому линку. Поэтому, я внёс недостающую информацию в летопись Железного, а заодно дополнил абзац из августовского номера «Граммофон и фотография» за 1906 г, который тоже есть у нас на сайте. Средства могли взяться из преобразования в акционерное общество - на миллион рублей были выпущены акции. Это же преобразование могло и послужить причиной конца...
  14.08.2011 23:24
Offline User profile of Send an email message to http://my.mail.ru/mail/ylb2/    
sobinovv
Expert
Re: Запись в гостевой книге, которую оставил Юрий Николаевич Кружнов (Санкт-Петербург)
I followed the discussion by the use of a translation program.

William Sinkler Darby, the “Flying operator”, as Joseph Berliner called him, was indeed accompanied by a second recording expert on his first Russian recording tour in April/May 1899. The name of this German expert is Kurt Heinecke. Alan Kelly misspelled him "Kurtz Heineke".
  22.08.2011 03:49
Offline User profile of Send an email message to    
bernikov
Admin
Thank you for the correction! I completely forgot about Kurt Heinecke

I corrected Kurt Heinecke spelling in Alan Kelly's article. It's interesting, that his name is mentioned in Anatoli Zhelezhny's The Chronicles of «V.I. Rebikoff and Co.»
  22.08.2011 21:11
Offline User profile of Send an email message to http://my.mail.ru/mail/ylb2/    
bernikov
Admin
Re: Запись в гостевой книге, которую оставил Юрий Николаевич Кружнов (Санкт-Петербург)
(перенесено из гостевой)
Уважаемый Юрий (вынужден опять писать на Гостевую, что-то не получается у меня попасть на нужную страницу), очень сожалею, что по независящим от меня причинам временно выпал из нашей дискуссии, точнее – беседы. Но полон желания ее продолжить. Меня «тихо порадовало» сообщение г-на sobinovv Эксперт о том, что в 1899 году в Россию приезжали-таки два человека – то есть я оказался прав, и сведения, обнаруженные мной когда-то (но не найденные пока в развале моих бумаг) верны. Правда, и здесь ссылки на источники нет, но не доверять этим сведениям я не могу. Да и хотелось бы. Но в конце концов, вопрос это не принципиальный и только тешит наше любопытство. Куда интересней, думаю, для нас вопрос об Акц.обществе Ребиков и Ко и участии в нем иностранного капитала.
Ваша мысль о том, что преобразование фабрики Ребикова в Акц.общество могло стать причиной банкротства, мне кажется не совсем справедливой. Вряд ли стоит говорить, что граммофонный бизнес был чрезвычайно прибыльный. К началу ХХ в., как известно, сложилась мощная мировая индустрия в области граммофонного дела. «Акулы» этого бизнеса (Граммофон, Зонофон, Патэ, Телефункен и пр.) знали дело. У нас на Руси тоже были в то время великие мастера предпринимательства. И если предположить, что капитал АО Ребиков и Ко был все же отечественный, то почему же наши купцы, очень опытные и знающие рынок, упустили это дело из своих рук? Почему «дело Ребикова» не получило продолжения? Вопрос без ответа. И потом, 1 млн уставного капитала – это же не дутые цифры, и акции, как Вы знаете – не пустые бумажки, они выпускаются под наличный капитал, акция непременно обеспечена деньгами, она есть свидетельство об участии акционера в финансовом предприятии. Миллионный уставной капитал – не шутка.
АО, конечно, можно обанкротить, и это могла сделать в свою пользу фирма-акула. Но для этого нужен опыт, акционерные дела отслеживало, как правило, государство – и тогда, и сейчас. Возможность жульничества, «пустые» акции и пр. вряд ли могли иметь там место, однако АО Ребикова лопнуло. Значит, работали опытные мастера. Или же они владели превалирующим пакетом акций и просто скупили на корню все. Либо могли с помощью манипуляций с акциями перекрыть финансовый поток. Но я встречал в литературе фразы типа: акционерам не нравилось, что фабрика Ребикова не приносит желаемого объема дохода ввиду его придирчивости, и с ним расторгли контракт. Кто же были это «недовольные дяди», которые просто «закрыли дело»? Эти обстоятельства опять наталкивают на мысль, что капитал АО Ребикова был иностранный. Иначе бы наши купцы непременно бы открыли дело собственное, и порасплодились бы на Руси граммофонные фабрики. Этого не произошло. Фамилий акционеров АО, к сожалению, не сохранилось, да и о самом АО Ребикова сведений нет. В списке могли быть и русские имена, только знать бы, каким пакетом они владели. Возможно, имена акционеров умышленно скрывались. В дорев. России обычной была практика публиковать имена учредителей каких-либо проектов, основных держателей акций, сообщать долю участия их в деле и пр. Но таких публикаций по АО Ребикова я лично не нашел. Пока не нашел. Продолжаю поиски, хотя не очень интенсивные – из чистого интереса. Кстати, Ребиков не был ведь предпринимателем, не был купцом, он был инженером, и в финансовых делах мог не слишком хорошо разбираться.
О самом Вас. Ив. тоже потихоньку собираю сведения. В 1896 году он получил звание потомственного почетного гражданина. Едва услышал про Люмьеров и про сеанс в «Аквариуме» – увлекся кинематографом, приобрел киноаппарат и обратился к императорскому дому (то есть в Министерство двора) с предложением заснять на кинопленку коронование Николая II. Этот архивный документ выложен сейчас в Инете. Но я узнал этот факт неск. лет назад, когда пришлось заниматься материалами, связанными с историей кинематографа. Продолжения истории с прошением Ребикова я не знаю. По крохам (адресные книги, газетные объявления и пр.) собрать материалы о Вас. Ив. можно, но нужно, правда, этим отдельно заниматься.
  03.10.2011 00:40
Offline User profile of Send an email message to http://my.mail.ru/mail/ylb2/    
bernikov
Admin
Re: Запись в гостевой книге, которую оставил Юрий Николаевич Кружнов (Санкт-Петербург)
Юрий Николаевич Кружнов wrote:
почему же наши купцы, очень опытные и знающие рынок, упустили это дело из своих рук?

Ответ можно найти в тех же журналах - купцы никак не могли договориться друг с другом, потому что постоянно находились в состянии междуусобицы.
  03.10.2011 00:45
Offline User profile of Send an email message to http://my.mail.ru/mail/ylb2/    
 
 

Powered by 4images © 2002 Template by Karcher © 2005

About this siteTerms of UsePrivacy StatementLinksContact UsGuestbook